ХМАО увеличил добычу нефти в три раза за счет импортозамещения

В ХМАО достигли 90% импортозамещения в федеральном проекте освоения трудноизвлекаемых углеводородов (ТРИЗ). Специалисты пробурили более 50 горизонтальных скважин с гидроразрывом пласта, что позволило почти втрое увеличить среднесуточную добычу. Как сообщил губернатор Югры Руслан Кухарук, технологическое лидерство для региона является системной работой. Округ продолжит реализовывать инициативы, направленные на устойчивость и технологическую независимость российского ТЭК. Разбираемся, что будет с добычей нефти в ближайшем будущем и как отечественные технологии позволяют осваивать трудные месторождения Югры.

Ачимовка перспективнее бажена

По базовому прогнозу социально-экономического развития ХМАО, добыча нефти снизится с 202,9 млн тонн в 2025 году до 195 млн тонн в 2026-м, а затем восстановится до 201 млн тонн в 2027-м и 207 млн тонн в 2028-м. На 2029 год прогноз составляет 205 млн тонн. Консервативный сценарий предполагает 196,4 млн тонн к концу периода.

Спад добычи в 2026 году в своем прогнозе региональные власти связывают с временной приостановкой мощностей нефтепереработки в России. Однако вице-президент Независимого топливного союза Дмитрий Гусев считает, что окончательно оценить причины можно будет после восстановления переработки и экспорта: это покажет, вызвали ли перебои спад или совпали с уже начавшимся снижением добычи.

В ближайшие три–пять лет быстрее всего нарастить производство, по оценке первого заместителя председателя комитета Госдумы по энергетике Юрия Станкевича, позволит ачимовская толща. В отличие от баженовской свиты, это плотные, но классические коллекторы, для которых уже адаптированы технологии многостадийного гидроразрыва пласта. Технологические центры по разработке ачимовки крупные нефтяные компании создавали еще в 2018–2019 годах, теперь решения масштабируют.

«Ачимовские отложения представляют собой золотую середину», — отмечает в беседе с NEFT Станкевич.

Ачимовка позволяет получать стабильные дебиты и рассчитывать экономику разработки с учетом налоговых льгот. Баженовская свита обладает значительными ресурсами, но остается более сложным объектом: для массовой добычи нужны новые технологические решения, а рентабельность пока ограничена.

По оценке Роснедр, извлекаемые запасы баженовской свиты составляют около 350 млн тонн, примерно 97% из них расположены в ХМАО. При этом ежегодно добывается менее 1 млн тонн, как ранее писал «Коммерсантъ».

Импортозамещение не гарантирует рентабельности

Работа над отечественными технологиями ТРИЗ активизировалась после введения санкций в 2014 году. По словам ведущего аналитика Фонда национальной энергетической безопасности Игоря Юшкова, ограничения на поставки оборудования и технологий подтолкнули нефтяные компании к разработке собственных решений. Достигнутые 90% локализации — результат более чем десятилетней работы.

«У всех ухудшается качество ресурсной базы — фактически это происходит во всех странах мира. И в России все больше и больше добычи приходится на ТРИЗ. Мы в общем мировом тренде», — говорит Юшков в беседе с NEFT.

Главное препятствие для расширения добычи — высокая себестоимость. Даже при наличии отечественного оборудования некоторые участки могут оказаться нерентабельными, особенно если мировые цены на нефть снизятся. В прогнозе Минэкономразвития России заложено снижение цены Urals к 2029 году.

«Насколько увеличится добыча, сказать сложно, потому что другая характеристика разработки ТРИЗ — это высокая себестоимость», — отмечает Юшков.

По его словам, совершенствование технологий постепенно снижает затраты, но при падении мировых цен часть месторождений может стать невыгодно разрабатывать.

Станкевич обращает внимание и на неравномерный доступ к новым технологиям. Оборудование для многостадийного гидроразрыва, телеметрические системы, роторные управляемые комплексы и специализированная химия разрабатывались или локализовывались внутри крупных нефтяных компаний — «Газпром нефти», «Роснефти» и «ЛУКОЙЛа».

Одна высокотехнологичная скважина стоит сотни миллионов рублей. Крупные компании могут вкладываться в серию экспериментальных бурений, тогда как для небольшого производителя одна неудачная скважина способна стать критичной. По оценке Станкевича, независимые компании в Югре преимущественно дорабатывают старые месторождения с помощью более доступных решений, например зарезки боковых стволов. Освоение ачимовки и баженовской свиты остается главным образом сферой крупных игроков.

Без господдержки рост будет сложнее

Дмитрий Гусев считает, что развитие трудноизвлекаемых запасов должно стать одним из главных приоритетов отраслевой программы. Для этого нужны не только технологии, но и финансовые стимулы, позволяющие компаниям осваивать сложные и дорогие месторождения.

«Программа должна быть четко направлена на воспроизводство и добычу ТРИЗ — они должны стоять во главе угла», — отмечает эксперт в разговоре с корреспондентом NEFT.

По его словам, вопрос экономической поддержки таких проектов начал активнее обсуждаться на уровне Минфина лишь недавно. От решений ведомства, считает Гусев, будет зависеть, насколько быстро новые технологии получится внедрять в промышленном масштабе.

Для независимых производителей доступ к технологиям также остается проблемой. Станкевич отмечает, что основные дорогостоящие разработки сосредоточены у крупнейших нефтяных компаний, которые располагают ресурсами для испытаний и могут пользоваться мерами государственной поддержки. Гусев, в свою очередь, сомневается в самостоятельных возможностях небольших нефтяных компаний в нынешней отраслевой системе.

Импортозамещение дает нефтяникам инструменты для разработки сложных запасов, но для роста добычи этого недостаточно. Ачимовская толща, по оценке Станкевича, имеет наибольшие шансы обеспечить прирост в ближайшие годы. Баженовская свита остается более долгосрочным резервом, освоение которого зависит от новых технологических решений.

Прогноз в 205–207 млн тонн следует рассматривать как сценарий, а не гарантированный результат. На него повлияют цены на нефть, налоговая политика, экономика конкретных месторождений и готовность государства поддерживать освоение трудноизвлекаемых запасов.